Перейти к содержанию

Почему иммигрантки трудоустроены хуже финок? Всему виной пособия? Отвечают русскоязычные из Финляндии

Делает ли пособие по уходу за ребенком женщину пассивной? Почему иммигрантки намного дольше, чем финки, ухаживают за ребенком на дому? С чем связаны трудности иностранок при поиске работы? Опубликованное недавно исследование заявляет, что всему виной финская социальная система, которая позволяет женщинам оставаться дома до тех пор, пока ребенку не исполнится три года. Русскоязычные иммигрантки опровергают эти выводы и рассказывают на личном примере о трудностях и подводных камнях, сопровождающих поиски работы в Финляндии.

. Изображение: Petteri Bülow / Yle

Аналитический центр деловой жизни EVA 9 февраля опубликовал исследование (siirryt toiseen palveluun), согласно которому трудоустройству женщин-иммигранток мешает в основном пособие по уходу за ребенком на дому, благодаря которому женщины имеют возможность после декрета проводить дома вплоть до трех лет. По мнению экономистов EVA, ликвидация пособия повысила бы уровень занятости среди иностранок.

На данный момент уровень трудоустроенности среди женщин иностранного происхождения в Финляндии составляет чуть более 50%, что ниже, нежели в других Северных странах.

Подобные заявления EVA сразу же спровоцировали отклик среди общественных организаций и объединений, представляющих интересы женщин-иммигранток. Так, организация IWWOF (International Working Women of Finland, “Финляндская Ассоциация работающих женщин-иностранок”) выпустила пресс-релиз (siirryt toiseen palveluun), в котором заявила, что глубоко разочарована выводами, сделанными на основе ошибочной интерпретации статистических данных.

Анна Суарэз Изображение: Домашний архив

Об этом же говорит доктор наук Анна Суарэз, исследовательница из Университета Хельсинки.

– Публикация EVA имеет мало общего с научным исследованием. Для того, чтобы говорить о четких причинно-следственных связях, в данном случае о том, что на низкую занятость иммигранток влияет именно пособие по уходу за ребенком, ученые должны быть уверены, что они контролируют все переменные. То есть необходима уверенность в том, что на результат не влияют сторонние неучтенные факторы. В данном случае экономисты EVA нашли некую корреляцию между двумя фактами, но при этом не разобрались, с чем еще они могут быть связаны.

– Стоит упомянуть и о том, что любая уважающая себя организация при публикации подобного исследования должна была заявить о конфликте интересов. Если исследование заказано или профинансировано какой-то организацией, то мы понимаем, что это может повлиять на результат. Кто платит, тот и заказывает музыку.

(Аналитический центр деловой жизни EVA является “мозговым центром”, в состав которого входят представители Центрального союза деловой жизни, Фонда работодателей промышленности, Союза работодателей финансовой отрасли, Союза торговли, Союза лесной и технологической промышленности. Иными словами EVA представляет точку зрения работодателей.)

Женщин демотивируют не пособия, а отсутствие интереса к их потенциалу

По мнению Каролин Бондье, председателя IWWOF, большинство переехавших в Финляндию женщин хотят интегрироваться в финское общество и работать, однако им приходится постоянно бороться с предубеждениями работодателей и дискриминацией, царящей на рынке труда. Об этом Бондье пишет в пресс-релизе (siirryt toiseen palveluun), опубликованном 10 февраля.

Анна Суарэз согласна с такой оценкой и приводит свои примеры:

– Основными препятствиями для трудоустройства женщин является финский язык: работодатель считает умение бегло общаться важным даже на тех рабочих местах, где не требуется идеального знания языка, например, на складе. Второе – пассивность центров по трудоустройству. Чиновники на бирже труда не заинтересованы в том, чтобы использовать уже имеющийся потенциал женщины с образованием, вместо этого ее пытаются заставить переучиться на специальности, требующие более низкой квалификации, например, направить ее учиться на патронажную сестру. Это никак не мотивирует женщин. Существует и дискриминация, порой скрытая, а порой и явная. Многие сталкивались с ситуацией, когда на собеседование не приглашают соискательниц с иностранными фамилиями. И наконец, это трудности с подтверждением дипломов, с которыми многим приходится сталкиваться в Финляндии.

Эти же причины в своем отчете (siirryt toiseen palveluun) приводит и Лииса Ларья, старший эксперт Министерства труда, специализирующаяся на исследовании интеграции иностранцев и статистики трудовой жизни. В обзорном отчете за 2019 год, темой которого стала интеграция, Ларья пишет следующее:

“Иностранки медленнее коренных финок возвращаются к рабочей жизни. Трудоустройству матерей-иммигранток препятствует, во-первых, то, что у них изначально не было рабочего места, куда они могли бы вернуться по окончанию декрета. Многие также не имеют образования, опыта работы или языковых навыков, которые востребованы на рынке труда. В то же время среди иностранок с высоким уровнем образования процент безработных также велик. Их возможности трудоустройства выше, чем у женщин без квалификации, однако многим из них предлагают работу, которая не соответствует их образованию, что не мотивирует этих женщин возвращаться к работе.”

Пособие – не вариант для нормальной жизни

Ксения Шагал, постдокторант из университета Хельсинки и мать двухлетнего ребенка, считает, что исследование EVA закрывает глаза на многие факторы, влияющие на трудоустройство иностранок.

– Проигнорирован тот факт, что не во всех случаях у женщины есть выбор – оставаться с ребенком или выходить на работу. Иногда оставаться дома – это необходимость: скажем, ребенок болен, или у него тяжело проходит адаптация. Или женщине некуда выходить. И тут возникает вопрос, до какой степени государство готово таких людей поддерживать. Я не исключаю мысли, что если будет принято решение снять абсолютно все пособия, конечно, какое-то количество людей это может подстегнуть на поиски работы.

Пособие по уходу на дому на данный момент составляет 343 евро в месяц. Если доход семьи небольшой, то также выплачивается добавка, составляющая 184 евро. Некоторые муниципалитеты также платят свои отдельные надбавки, однако многие отказались от этой практики: в их числе и Хельсинки. Эти деньги вряд ли позволят женщине безбедно существовать до тех пор, пока ребенку не исполнится три года.

– Размер пособия не позволяет нормально существовать женщине с ребенком, если ее не поддерживает муж или у нее нет иных источников дохода, – говорит Анна Суарэз. – Случаи, с которыми мне приходилось сталкиваться среди моих друзей и знакомых с абсолютно разным национальным бэкграундом, уровнем образования и количеством лет проживания в Финляндии, говорят об обратном: как только после девяти месяцев выплаты, привязанные к доходу матери до беременности, падают, и ей начинают платить исключительно пособие по уходу за ребенком, то женщина старается в 9-10 месяцев отдать малыша в ясли и выйти на работу, поскольку невозможно выжить на то пособие, что платится до трех лет. Обратных ситуаций я не встречала.

О том, что пособия навряд ли могут служить источником нормальной жизни, говорит и Кристина Салми, мать двоих детей из Хельсинки:

– Вот уже года 3 как я получаю пособие от профсоюза. Эти деньги не позволяют мне ощутить себя социальным дном, но периодически приступы паники я испытываю, к тому же, приходится иногда залезать в долги. Расслабиться эти деньги не позволяют, разве что очень практичным и изворотливым типам, которые умеют крутиться, урвать там, где дают бесплатно и хорошо умеют экономить. Я так не могу, поэтому для меня сейчас цель номер один в жизни – найти работу.

Проблема трудоустройства женщин – комплексная

Кристина Салми перечисляет сразу несколько проблем, с которыми ей пришлось столкнуться в своей трудовой жизни:

– Я искала причины в чем угодно, кроме себя: это и неудачно выбранная первая профессия православного регента, потом маленькие дети – этот фактор дольше всего стоял в качестве психологической баррикады. По второму образованию я полиграфист, типограф – как оказалось, оно тоже не востребовано. После развода с мужем-марокканцем, чью фамилию я носила, и перемены фамилии на финскую, меня стали звать на собеседования в разы чаще.

– В 2015 году у меня появилась работа, на которой я проработала почти 3 года и ушла по собственной инициативе. После этого у меня началась череда кратковременных контрактов и параллельно развивающаяся депрессия и чувство собственной несостоятельности. Последнюю свою работу я потеряла едва начав, со мной расторгли контракт во время коронакарантина, так как у меня был испытательный срок.

– За последние 2 года я много ходила по собеседованиям и почти каждый раз уходила с ощущением, что я обманула ожидания работодателя, и они ожидали увидеть больше компетентности и различных умений. Так, к своим 42 годам я задумалась о том, что мне, возможно, не хватает образования и стоит попробовать еще раз выучиться на новую профессию.

Анна Суарэз также видит трудности в трудоустройстве иммигранток как комплексную проблему:

– Я могу привести собственный пример: работать по профессии, то есть психологом в Финляндии я не могу без сдачи языкового экзамена, а также длительного бюрократического процесса подтверждения российского диплома. Только определенный уровень финского языка даст мне возможность подтвердить диплом и получить лицензию на работу в качестве консультирующего психолога, несмотря на тот факт, что я планирую работать только с экспатами (русско- и англоговорящими клиентами). Даже тот факт, что я защитила докторскую диссертацию в Хельсинкском университете, к сожалению, на практическую часть моего трудоустройства никак не влияет.

Ксения Шагал напоминает также о национальных и культурных особенностях.

– В России все, связанное с уходом за ребенком, очень сильно поменялось в последнее время. Прогрессивные родительские сообщества транслируют новый посыл – например, об отказе от гендерных стереотипов при воспитании. И этот посыл быстро подхватывается. Однако вместе с тем сознательные родители распространяют и мысль, что с ребенком стоит как можно дольше оставаться дома, отчасти потому, что российские садики - это не то место, куда ты стремишься отдать маленького ребенка. Поэтому поддерживается идея о том, что оставаться с ребенком дома как можно дольше – это благо.

Лииса Ларья, старший специалист Минтруда Изображение: Aleksi Malinen / TEM

Лииса Ларья, старший эксперт Министерства труда по вопросам трудоустройства иностранцев, предлагает (siirryt toiseen palveluun)следующие меры, с помощью которых можно укрепить позицию иммигранток на финском трудовом рынке:

  • Интеграционный план семьи, который составляют локальные отделения биржи труда, должен включать в себя также меры по интеграции матерей-иностранок, находящихся дома с ребенком. Также интеграционный процесс стоит сделать настолько длинным, чтобы у женщины была возможность, к примеру, получить все необходимые интеграционные услуги после выхода из декрета. Это касается, например, языковых курсов.
  • Принимая во внимание, что уровень образования у многих женщин-иммигранток из развивающихся стран является низким, необходимо рассмотреть возможности развития базового образования для взрослых.
  • Языковые курсы и сопряженная с ними трудовая практика помогают женщинам-иностранкам выстроить сеть контактов и облегчают поиск работы.
  • Система субсидий для работодателей (palkkatukijärjestelmä) может стимулировать последних нанимать на работу женщин.

Возможно, в дальнейшем власти будут не только винить матерей в том, что пособие делает их более пассивными, но и принимать более активные меры для их трудоустройства. Также следует помнить, что всех матерей-иммигранток не следует объединять в единую гомогенную группу, а необходимо учитывать, что семейные роли и образ жизни женщины зависят не только от уклада семьи, но и от культурных, национальных и социальных причин и происхождения.

Лента новостей