Новости

Арто Мустайоки: «Самая большая проблема нашего мира – то, что люди не понимают друг друга»

Arto Mustajoki
Арто Мустайоки, профессор русского языка

Арто Мустайоки, профессор русского языка и декан гуманитарного факультета Университета Хельсинки, пару лет назад вышел на пенсию, но пока и не думает целиком отказываться от работы. Мустайоки много ездит с лекциями, по-прежнему преподает – в частности, в российской ВШЭ, а недавно выпустил новый учебник, который предлагает кардинально пересмотреть подход к синтаксису русского языка. Новостная служба Yle обсудила с известным русистом его последнюю книгу, путешествия, коммуникационные неудачи, Гарри Поттера и каверзные финские топонимы.

Арто, вы стали научным сотрудником ВШЭ в Москве, и сейчас вы выступаете в России с лекциями на тему коммуникативных неудач. Это очень интересная тема, я помню, что этот курс вы читали когда-то и нам, будущим филологам и литературоведам, в стенах Хельсинкского университета. Почему для вас так важен этот вопрос?

В свое время я активно участвовал в разнообразных научных дебатах на тему того, что является наиболее серьезной проблемой в мире. Обычно упоминают такие вещи, как глобальное потепление, недостаток воды и прочее тому подобное. Я же, участвуя в этих дискуссиях, всегда озвучивал точку зрения, согласно которой наиболее серьезной проблемой является то, что люди не понимают друг друга. Однажды на официальном ужине я сидел рядом с известным физиком. Поскольку о физике я с ним поговорить не мог, в качестве смол-тока я задал ему вопрос – что, по его мнению, является серьезным вызовом для нашего общества. Он перечислил вышеозвученные, действительно серьезные проблемы. А я ему предложил свой вариант. Мой собеседник задумался и признал, что это действительно одна из наибольших трудностей. Однако, по его мнению, эту проблему невозможно было изучить. И я решил, что займусь этим. По образованию я лингвист, так что определенная база у меня была. Следующим шагом было изучение трудов по психологии и социологии.

Разумеется, мы не можем добиться того, чтобы все понимали всех, это утопия. Тем не менее, можно достичь того, что я называю «достаточным пониманием». Мы полностью никогда друг друга не поймем просто потому, что каждый вкладывает в разные понятия что-то свое, наше мировоззрение отличаются, однако цель нашего общения – это достаточное понимание собеседника. Здесь мешают не только языковые нюансы. В языке есть определенная неоднозначность. Скажем, услышав фразу «Я купил испанские бананы и яблоки», мы не можем быть уверена в том, что яблоки именно испанские. Однако если я говорю «Я купил польские яблоки и бананы», то собеседник знает наверняка, что бананы не польские, не растут в Польше бананы.

Наш ментальный мир и опыт подсказывают правильный вариант в ситуациях, где возможно двойственное толкование. Однако недопонимания постоянно возникают, в особенности дома, хотя, казалось бы, среди близких такой проблемы быть не должно. Все дело в том, что человек старается экономить свои когнитивные ресурсы. Это происходит на всех уровнях – мы не бегаем, если можно ходить. Мозг потребляет много нашей энергии, и поэтому мы не можем быть все время сосредоточены на 100%. Особенно в свободное время: мы не концентрируемся, что говорит другой человек, слушаем вполуха, словом, экономим ресурс. Еще 20 лет назад российские ученые писали о том, что среди близких людей коммуникативных неудач происходит больше, чем при общении с иностранцами – как это ни странно. Когда мы говорим с иностранцем, мы сосредоточены, не употребляем трудных слов и отдаем себе отчет, что человек, возможно, не знает наших реалий. В то же время с домашними мы ошибочно предполагаем, что они видят вещи так же, как и мы, и обладают тем же знанием. Существует даже термин - common ground fallacy, обозначающий иллюзию общей когнитивной базы. Мы слишком часто предполагаем, будто другой человек точно понимает, что мы имеем в виду, хотя это не так.

Получается, ваш курс – это смесь из лингвистики, психологии и нейролингвистики.

- Именно! Существует такое понятие, как междисциплинарность. Неважно в данном вопросе, лингвист я или кто-то еще: для меня самое важное – понять причины наших коммуникативных неудач и научиться – и научить – лучше понимать других. Я дважды читал этот курс в Хельсинки, и приходили на него не только лингвисты и филологи. Это очень важная тема.

Я готовлю книгу о коммуникативных неудачах, надеюсь, она выйдет в следующем году.

Арто, ваша новая книга называется «Функциональный синтаксис». Объясните, пожалуйста, простыми словами для человека с улицы – что это за зверь такой?

- Если взять в руки любой учебник грамматики, неважно, русского или финского языка, и заглянуть в оглавление, то станет ясно, что они базируются на формальных критериях – существительное, глагол, придаточное предложение. Это категории языка. В традиционных грамматиках рассказывается, как склоняется существительное, какие функции есть у родительного падежа, итд. В то время как с точки зрения функциональной грамматики значение имеет то, что говорящий хочет выразить, то есть смысл. Поэтому в нашем учебнике есть главы, посвященные тому, как выражается в русском языке физиологическое состояние, место, количество, определенность итд. Приведу пример – в русском языке есть большое количество способов, которыми можно выразить физиологическое состояние: у меня грипп, я болею гриппом, меня тошнит, голова болит, он в коме – и так далее. Задача моей книги – описать все способы, которыми в языке выражаются подобные значения.

Уникальность вашей книги не только в том, что это принципиально новый подход к грамматике и синтаксису, но и то, что вы, ее автор, не являетесь носителем языка.

- Я бы вряд ли справился без своих соавторов, за что им большая благодарность, но оригинальная идея моя, это правда.

Насколько я понимаю, основное отличие вашего учебника от остальных учебников синтаксиса заключается в том, что ваша книга объясняет форму через смысл, через семантику, в то время как традиционные грамматики наоборот объясняют смысл через форму.

- Совершенно верно. Это, однако, не первая попытка такого типа. Существует объемная работа под руководством А. Бондаренко, которая называется «Теория функциональной грамматики», она включает в себя несколько томов. Однако, во-первых, в ней отсутствуют многие семантические категории, во-вторых, это отдельные описания подобных категорий, не единое целое. Есть также учебники, частично использующие этот же принцип, однако они покрывают лишь часть тем. То есть наша книга – это первое полное описание русского языка с точки зрения семантических категорий.

Кому будет полезен ваш учебник?

- Это фундаментальное исследование, и его ценность в том, что это описание русского языка нового типа. Мой учебник предназначен в основном для студентов-филологов и преподавателей. Носитель языка в доли секунды выбирает ту или иную конструкцию, понимает, как именно ему следует говорить. Задача преподавателя и учебника – показать и объяснить студентам, какие бывают возможности для выражения того или другого языкового явления. Почему одни выражения звучат лучше других? Как мы решаем, можно так говорить или нельзя?

Арто, напоследок вопрос, который касается не вашей, а моей работы. В России ряд либеральных СМИ, публикуя материалы об Украине, использует предлог «в», в то время как правительственные издания и сайты придерживаются нормативного варианта «на», и это превратилось, фактически, в политическую позицию. Мы, зарубежное СМИ на русском языке, придерживаемся варианта «на», как грамматически корректного, однако многие наши читатели считают, что это выражение нашей политической позиции, хотя это не так.

- Скажем так, можно понять и вас, и их. Я на эту тему и писал, и выступал в свое время. Я сужу как лингвист. Мне лично кажется странным, что украинцы пытаются решать, как правильно говорить или писать по-русски. Все равно, что шведы заявили бы нам: «Не говорите Tukholma, говорите Stockholm». Или англичане бы возмущались, что финны говорят «Лонтоо» (Lontoo) вместо «Ландэн» (London). Приведу контрпример: по-фински мы говорим Venäjällä, «на России», и русские не требуют, чтобы мы говорили Venäjässä. Я понимаю позицию украинцев, понимаю их аргументы про окраину и прочая, однако исторически сложился именно вариант «на», и лингвистически, с точки зрения языка, никакой надобности говорить «в» нет.

Другой вопрос, который волнует не только меня лично, это склонение финских топонимов, в частности, оканчивающихся на «а». По правилам они не склоняются, однако многие говорят «в Лаппеенранте», «в Иматре», хотя согласно правилам русского языка верно – «в Иматра».

- Это часто зависит от того, насколько место людям знакомо. Если узнаваемость большая, то понемногу начинают склонять, как поступили бы с изначально русским словом. Если же узнаваемость низкая, то склоняемое название звучит непривычно, странно, тогда, как правило, не склоняют. В языке, увы, много таких «неточностей» и неоднозначностей. Возьмем для примера имена. Как правильно - Гарри Поттер или Харри Поттер? Сейчас возможны оба варианта. Однако Хайнрих Хайне по-русски все равно будет Генрих Гейне, хотя немец, возможно, даже не поймет, о ком речь. Гамбург остается в русском языке Гамбургом, не превращаясь в Хамбург.

Арто Мустайоки представит свою новую книгу 29 ноября в книжном магазине "Руслания".

Последние новости

Muualla Yle.fi:ssä