Новости |

Койвисто мучали угрызения совести по отношению к многострадальному ингерманландскому народу

Президент никогда не мотивировал свое решение предоставить ингерманландским финнам право на репатриацию «долгом чести». Вместо этого он признался, что его мучают мысли о том, могла ли Финляндия сделать что-то большее для соплеменников, на долю которых выпало столько страданий.

Presidentti Mauno Koivisto.
Мауно Койвисто. Фото: Yle

Президент Мауно Койвисто уже давно на пенсии и интервью не дает. Поэтому для того, чтобы понять, какими мотивами он руководствовался при принятии решения о праве ингерманландских финнов на репатриацию, нужно обратиться к его мемуарам и многочисленным интервью в финских СМИ.

Детство и юность президента совпали с годами «идеи соплеменности»

Для президента дело ингерманландцев было близким и выстраданным. Он испытывал большую симпатию к этносу, с представителями которого он впервые соприкоснулся в ранней молодости в 1920-х годах.

В интервью Helsingin Sanomat от 1999 года Койвисто вспоминал:

– Учителем пения у нас в школе был пламенный сторонник идеи соплеменности. Возможно, он был ингерманландец, и мы пели, как было принято петь в те годы: «Бушуют штормы в Финском заливе, раскинулись широко воды Ладоги, они разделили Финляндию великую и раскололи ее народ».

Школьные годы Койвисто совпали с прибытием первой волны беженцев из Ингрии. Финны по крупицам узнавали про гонения на ингерманландских финнов, про сталинские репрессии, и проникались глубоким чувством сострадания к братьям и сестрам единой нации. Во время войны стало возможным узнать о перипетиях судьбы ингерманданцев из первых рук благодаря их переселению в Финляндию. Тогда завязывались отношения, о которых не забывали даже во время вынужденного прекращения общения в послевоенные годы.

Немногие ингерманландцы остались в Финляндии после войны, и жизнь свела Койвисто с одной из таких семей:

– Летом 1950 года в Турку я снимал комнату у семейства Курвиненых. Они приехали с территории западнее Ленинграда и остались в Финляндии. Здесь они построили дом, который, правда, еще не был тогда доделан, – вспоминает Койвисто.

Смогла ли Финляндия сделать что-то большее?

Койвисто волновала судьба остальных ингерманландцев, которых по условиям перемирия вернули в Советский Союз. Как потом выяснилось, им не разрешили вернуться в Ингрию, а отправили в ссылку в глухие голодные деревни Псковской и Ярославской областей.

Койвисто мучали угрызения совести.

– Следует ли считать, что этих ингерманландцев насильно привезли в Финляндию? Встает вопрос, не способствовали ли финские власти практике, из-за которой было сделано больше, чем предусматривала буква договора о перемирии? Это все еще чувствительная тема, – признался в интервью Helsingin Sanomat в 1999 году президент.

В этой связи часто упоминается понятие «долг чести», хотя Койвисто сам никогда этот термин не использовал. Это термин, введенный в обиход премьер-министром Пааво Липпоненом в 2002 году, когда он, обосновывая необходимость изменений в правилах репатриации, заявил, что, по его мнению, «долг чести уже оплачен».

Койвисто, однако, говорил об «угрызениях совести» по отношению к ингерманландским финнам, которых он считал «осколком нации». Но могли ли финские власти реально вести себя иначе в 1944 году? Исследователь Тойво Флинк считает, что не могли:

– Решения принимало не финское руководство, а возглавляемая Советским Союзом Контрольная комиссия. При разработке текста параграфов соглашения о перемирии высшее руководство Финляндии сделало все, что было в его силах.

Флинк указывает на 10-ый параграф договора о перемирии, который содержал упоминание о «насильно уведенных» в Финляндию советских гражданах. Текст этого параграфа дал ингерманландцам правовую основу и возможность остаться в Финляндии. Следует помнить, что этот параграф был внесен в договор именно по инициативе финнов. Все подробности возникновения этого «ингерманландского» параграфа, однако, до сих пор неизвестны.

– Не считаю возможным, чтобы Финляндия смогла сделать что-то больше в вопросе возвращения ингерманландцев. Они же были гражданами Советского Союза, – говорит Флинк.

Койвисто думал о пожилых ингерманландцах, а в Финляндию приехали люди в поисках работы и лучшей жизни

В своих мемуарах Койвисто писал, что когда он принимал решение о праве ингерманландских финнов на репатриацию, он думал прежде всего о пожилых людях, которых переселили в Финляндию во время войны.

– Я полагал, что возможность приехать в Финляндию в качестве репатрианта заинтересует в основном пожилых людей. Я не верил, что Финляндия сможет таким путем получить новую рабочую силу, – писал в книге «Творцы истории» Койвисто.

Действительность оказалась, однако, иной. Мало кто из пожилых людей захотел или смог тронуться с насиженных мест и начать жизнь заново в новой стране. Зато в Финляндию начали переезжать ингерманландцы трудоспособного возраста в поисках работы и лучшей жизни для своих детей и внуков.

Самые свежие: Новости

Главные новости

советуем

Последние новости

Muualla Yle.fi:ssä