Новости |

Петровский Ям - военное преступление или успешная операция финских диверсантов дальней разведки?

События свыше 70-летней давности в Петровском Яме в Советской Карелии до сих пор вызывают разные толкования в Финляндии и в России. Согласно финской версии, финны уничтожили вражеский гарнизон в глубоком тылу противника, по советско-российской - совершили военное преступление, уничтожив военный госпиталь. Где правда, а где - вымысел, решили выяснить Баир Иринчеев и Петр Репников в новой книге «Kaukopartio-operaatio Petrovski Jam. Legendaarinen sissi-isku vai sotarikos?», вышедшей в издательстве Minerva.

Аудио: Petrovski Jam
Аудио
События свыше 70-летней давности в Петровском Яме в Советской Карелии до сих пор вызывают разные толкования в Финляндии и в России. Согласно финской версии, финны уничтожили вражеский гарнизон в глубоком тылу противника, по советско-российской - совершили военное преступление, уничтожив военный госпиталь. Где правда, а где - вымысел, решили выяснить Баир Иринчеев и Петр Репников в новой книге «Kaukopartio-operaatio Petrovski Jam. Legendaarinen sissi-isku vai sotarikos?», вышедшей в издательстве Minerva.

- Баир, начнем с того, каково было военное положение в Восточной Карелии на момент совершения финской спецоперации, в феврале 1942 года? Зачем финским диверсантам понадобилось напасть на Петровский Ям?

«Но, ситуация была такая, что к январю 42 года финны завершили свои наступательные операции. Они вышли к Сталинскому каналу, захватили Медвежьегорск, форсировали канал имени Сталина, вошли в Повенцу, и были достаточно недалеко от Мурманской железной дороги. Затем в ходе контрнаступления их с восточного берега канала имени Сталина выбили в Медвежьегорск, и линия фронта вроде бы стабилизировалась. Но для Красной Армии это положение было фактически невыносимым, потому что финны захватили Медвежьегорск, главный транспортный узел, и части Красной Армии стояли фактически в тайге и снабжать их было очень сложно. Поэтому в январе 42 года фактически сразу после того, как закончились наступательные действия финской армии, сразу началось Маасельскя-Медвежьегорская наступательная операция Красной Армии, которая провалилась. Не удалось вернуть Медвежьегорск, и линия фронта стабилизировалась. И для того, чтобы как-то снабжать части Красной Армии на фронте, пришлось основать промежуточный склад, т.н. «армейиский обменный пункт» в Петровском яме. Он располагался примерно в полпути от железной дороги до фронта. Там были созданы отделения всех складов: артиллерийский склад, вещевой склад, продовольственный склад, склад горючего, горюче-смазочных материалов. И туда же прибыл еще в конце декабря подвижной полевой госпиталь 2212, который подвергся нападению. В январе финны захватили советского пленного, старшину Бориса Хохлогорского, и он рассказал, что в Петровском Яме есть склады. Финны об этом вообще не знали. Финны потихонечку начали разрабатывать операцию по уничтожению этой базы снабжения и, соответственно, провели ее 12 февраля в полночь. В ночь с 11 на 12 началась атака, и база была частично уничтожена. К сожалению, был уничтожен также госпиталь, который там был.»

- Если вернуться к вопросу, зачем финнам понадобилось это нападение, то в основе была нормальная военная операция по уничтожению складов?

«Да. Собственно Илмари Хонканен, который операцию планировал, написал, что Петровский Ям находится в 60 км по прямой от линии фронта, это – база снабжения, поэтому она является объектом нападения. Она находится и в радиусе действия, и в компетенции диверсантов дальней разведки.»

- Ключевой вопрос все-таки заключается в том, знали финны о существовании военного госпиталя или нет. Что выходит по документам, которые вы изучали?

«По документам картина по-прежнему не полностью ясна. Действительно, когда вышла книга Петра Репникова «Петровский Ям. Запланированная трагедия» на русском языке, Репников выдвинул очень сильную гипотезу о том, что финны знали заранее. Он выдвинул несколько своих аргументов, которые можно оспаривать, обсуждать. Затем профессор Охто Маннинен, ведущий исследователь по тематике Второй мировой войны в Финляндии, сразу написал в газете Suomen Sotilas статью, что по документам нет ничего, что указывает на то, что финны знали заранее. С моей точки зрения, во-первых, у нас неполная база, потому что в протоколе допроса Хохлогорского, который у нас есть сейчас, вообще о Петровском Яме очень немного говорится. Удивительно мало говорится о Петровском Яме. На основе двух протоколов, которые Карл-Фредрик Геуст, замечательный финский исследователь обнаружил в Национальном архиве Финляндии, вообще непонятно, как Хонканен спланировал операцию. Там просто сказано, что вот есть деревня, и в ней есть склады. Очевидно, были и другие протоколы допросов, плюс была специальная авиаразведка проведена. Этих фотографий, к сожалению, до сих пор не найдено, и, действительно, в документах планирования операции единственное, что у Хонканена написано, что мы понимаем, что на объекте номер 1 и номер 2 находится основная часть складов.»

- Возможно ли, что Хохлогорский все-таки рассказал о существовании госпиталя?

«Да, это возможно, но опять-таки, документальных подтверждений нет. Есть два протокола допроса, но явно его допрашивали не два раза. Его допрашивали больше, чем два раза, но другие протоколы пока не найдены. На основе именно его протоколов нельзя утверждать, что финны знали заранее о госпитале ни коим образом. Но, с моей точки зрения, Хонканен сам пишет в своем большом, отцензурированном, красивом донесении в 50 страниц 23 февраля, т.е. уже неделю после возвращения, что перед выходом на объект они захватили двух пленных, «двух русских на лыжах». Эти пленные им рассказали, что они ночевали на объекте номер 4 и сказали, что они водители. Объект номер 4 – это пункт обогрева и питания. Это фактически гостиница, когда идут войска на фронт, чтобы они могли там переночевать, обогреться и покушать. Но там также находилось отделение для легкораненых госпиталя, и, с моей точки зрения, это указывает на то, что, опять же, у Хонканена в отряде были такие люди, такие солдаты, что им расскажешь все, даже если не знаешь, потому что с ними шутить нельзя. С моей точки зрения эти два водителя рассказали хотя бы об объекте номер четыре. Об объекте номер три - это самое трагичное место - вопрос по-прежнему остается открытым. Можно выдвигать гипотезы и за, и гипотезы против того, что финны знали заранее.»

- Могли финны с воздуха установить, что там госпиталь?

«Если там будет собственно на фотографиях видно, что с крыш счищен снег, а на крышах нарисовано белое поле и красный крест, тогда все, вопрос снят. На стационарных госпиталях Финляндии такие знаки рисовались всегда.»

- А на советских госпиталях?

«На советских госпиталях должны были быть. Опять же, в советских документах, которые были написаны уже после трагедии, пишется, что здания были четко отмечены знаками Международного красного креста. Что они имеют в виду, сказать сложно. В феврале, когда вышла газета «Ленинское знамя» Карельского фронта, где была статья об уничтожении Петровского Яма, там, разумеется, не было сказано ни слова о базе снабжения, было сказано только о госпитале. Хонканен, соответственно, написал объяснительную записку, где сказал, что никаких знаков не было. «Мы ничего не видели, мы ничего не знаем».

- Если исходить из того, что финны не знали о существовании госпиталя на стадии подготовки этого рейда, но узнали о существовании госпиталя на месте, тогда что получается: они все равно шли на военное преступление, решив уничтожить и госпиталь, ведь могли этого и не делать?

«Да, по идее атаковать объект, который отмечен красным крестом, нельзя. Но, судя по воспоминаниям Пааво Луккари, который собственно руководил группой, которая нападала на госпиталь, они расположились на берегу озера, в кустах, и Луккари пишет: «Объект был четко виден». Но между ним и непосредственно двумя объектами госпиталя, где были раненые, было несколько других зданий: общежитие медсестер, общежитие врачей, общежитие санитаров, общежитие водителей, баня, прачечная, склад вещей, столовая госпиталя и так далее. Главный вопрос – где висели флаги, и мог ли их Луккари увидеть с берега. Луккари сам пишет: «Когда мы вышли к двум зданиям, мы поняли, что это – госпиталь. Госпиталь был пустой». Моя точка зрения заключается в том, что самое последнее в тот момент, когда они вышли к этим двум зданиям, они поняли, что это госпиталь, но, тем не менее, атаки не прекратили, не ушли, продолжили уничтожение, эти два здания сожгли, уничтожили все, что было на территории госпиталя. Это подтверждается и финскими источниками. Объект три уничтожен полностью. Это подтверждается также советскими источниками. Все здания госпиталя, все автомашины полностью уничтожены.»

- Финны в своих комментариях, в том числе профессор Охто Маннинен, оправдываются темнотой. Или оправдываются тем, что по ним стреляли из окон, из дверей госпиталя.

«Да, есть такие аргументы, их тоже нужно обсуждать. Во-первых, Луккари пишет, что «мы подошли к объекту за несколько часов до нападения. Но когда это было? Они в сумерках подошли к объекту? Или они уже ночью подошли к объекту? Или они днем через озеро перескочили на лыжах, в белых маскхалатах, и их никто не заметил? Непонятно. Здесь неясность. Но сам Луккари пишет, что объект атаки был четко виден. Очевидно, они там несколько часов сидели и наблюдали за объектом. Опять же Луккари пишет, что «мы видели, что у одного здания находится охрана, потому что ходит часовой, и он в это здание иногда заходит погреться». Они на это здание напали первым. В некоторых финских источниках есть упоминание, что «мы считали, что это какие-то вспомогательные склады». Но потом во всех финских книгах, которые вышли уже после войны, говорится просто «объект номер три». Ни коим образом не говорят, что это был госпиталь. Упоминание о госпитале исчезает из финских источников после доклада 16 февраля. Тогда было последнее упоминание о госпитале. Потом, правда, есть данные авиаразведки, но уже летом 43 года, туда опять слетал финский самолет-разведчик. Там есть такая фраза, что «очевидно, там по-прежнему находится какой-то госпиталь». Упоминание тоже есть, но это фраза, которая проскальзывает. Насчет второго момента, что из госпиталя стреляли по финнам. И Луккари, и Хонканен пишут, что, после того, как они убили двух часовых - по советским данным это было двое часовых, а по финским данным это был один часовой – сопротивления практически не было. Луккари единственно написал, что он, пробегая мимо какого-то здания, увидел, что в него из окна кто-то целится из винтовки, но он успел выстрелить первым. Что кто-то пытался стрелять, есть воспоминания у Тикканена. Но раненых не было, и трое, которые получили легкие ранения, травмы, возможно, это финны, когда они взорвали один из автобусов, который там стоял, они просто слишком близко стояли к взрыву, и их ослепило, оглушило и, может быть, чуть-чуть побило осколками. Хонканен сам пишет, что после этого сопротивление почти закончилось, почти полностью исчезло.»

- Баир, насколько я понимаю, в финской историографии, в финских книгах, которые касались Петровского Яма, практически нигде не упоминался госпиталь. Т.е. госпиталя там не существовало.

«Да. Это во всех книгах. Это и понятно. Я беру, например, тот доклад Хонканена на 50 страниц. Очень подробный документ, и, соответственно, там госпиталь не упоминается. Все на основе этого документа и пишут свои книги, что «500 убитых», «300 лошадей убитых» и так далее. Понимаете, нельзя обвинять финнов, что они специально сами замалчивают. Единственно, меня Тикканен не очень порадовал, что он приводит в своей книге радиограммы, но не приводит эту радиограмму, где говорится о госпитале. Он явно их видел, эти радиограммы, но о госпитале он просто решил убрать.»

- Баир, получается ли, что именно вы снова подняли эти радиограммы и приводите их в этой книге?

«Да, они здесь приводятся. Но, опять же, вопрос настолько сложный и настолько болезненный для Финляндии. Все-таки Хонканен – герой. Все-таки 192 кавалера Креста Маннергейма, Хонканен – кавалер номер 50. И тут оказывается, что он – чуть ли не военный преступник. Конечно, это очень неприятно.»

- Но получается, что сам Хонканен поменял свои показания. Он в двух радиограммах пишет про госпиталь, а через примерно неделю госпиталь исчезает. Что могло произойти за это время?

«Ну, ему просто могло сказать его начальство, что «мы на тебя уже написали представление к Кресту Маннегрейма, давай, лучше не будем, ты получишь Крест Маннергейма, станешь героем, получишь денег, 50 тысяч марок. Крест Маннергейма – это также и финансовая награда очень большая. Все, об этом лучше не будем». Скорее всего, так и было. Меландер написал представление где-то 14-го, когда Хонканен еще возвращался. Очевидно, просто решили, что уже совсем как-то неудобно, потому что Хонканена сейчас явно наградят Крестом Маннегрейма, и будет просто очень некрасивая история. Когда финны захватили газету «Ленинское знамя», где описывалась эта ситуация, Хонканен написал ответ – у него был официальный запрос -, что «мы не видели никаких знаков с красными крестами».»

- К этому времени его рассказ уже изменился?

«Да. Уже в Хельсингин Саномат вышла статья, заметка на главной странице. Там именно 500 убитых. «Sissiosastomme kaukana vihollisen selustassa». Здесь все это расписано, и никакого упоминания, разумеется, нет о госпитале. Понятно, чтобы в «Хельсингин Саномат», в центральной газете страны написали, что «наши уничтожили госпиталь», это невозможно просто.»

- А что советские источники говорят о пятистах убитых?

«Там максимум 90, судя по всему.»

- То есть получается, что это очень серьезное преувеличение?

«Ну да, причем раз в пять.»

- Это нормальная практика на войне?

«Да, это нормально. Потери противника всегда преувеличивались. Тут тоже ничего особенного. Вот, собственно, убитый персонал госпиталя – 28 человек. Хонканен все это изобразил, как большую победу, и до сих пор в Финляндии это изображается как гигантская победа. Самое интересное – мы, к сожалению, не успели распечатать это из финскоязычной Википедии, - там была такая фраза, что «этот рейд Хонканена сорвал крупное наступление Красной Армии». А потом эту фразу убрали, когда вышла книга Репникова, и всю статью отредактировали. Там проблема в том, что наступление только что закончилось, наступление было неудачным, склады были полупустыми и, слава богу, госпиталь был полупустой. Еще в середине января там было 700 человек раненых. Если бы это нападение было в середине января, там был бы просто ужас. Погибших было бы гораздо больше. Просто всех уже вывезли. Было всего 70 раненых, из них погибло 5. На объекте номер три – несколько погибших, и трое или четверо погибло на объекте номер четыре.»

- На основе данных вашей книги получается, что от геройства этого рейда и лично лейтенанта Хонканена ничего не остается?

«Ни то что ничего не остается. Какого-то успеха он добился все-таки, просто преувеличил все очень сильно. Но это на войне нормально. Это зеркальная ситуация с советскими партизанами. И это тоже можно понять. Вот есть отряд диверсионный, они все – элита, они все – специально подготовленные, и психологически, и физически, и у них есть специальная военная подготовка. По большому счету они уходят куда-то на 60 км в тыл противнику. Что они там делают, это, по большому счету, неважно. Важно то, что они скажут, когда вернуться, потому что проверить-то все равно невозможно.»

- Я лично считаю, что эта информация, эти новые данные важны для нас, потому что слишком часто молодежь воспитывается на этих историях. Правда нужна.

«Понимаете, есть историческая литература, которую мы пытаемся писать. Это правда, какая бы горькая она ни была, что для русских, что для финнов. Вот документы, от них никуда не деться. Хотите вы в них верить – верьте, хотите – не верьте, это уже ваше дело. Это один уровень дискуссии. Он такой очень академический, для небольшого круга людей, которые сидят в архивах, друг между другом дискутируют разные темы. А есть народная память. Она очень сильно отличается от истины. Это просто легенды, сказки и так далее и так далее. Это – нормально, это – в каждой стране. Это абсолютно нормальная ситуация, часть самосознания нации. «Вот у нас была такая великая война, там были такие герои». Что они на самом деле не герои, не все это знают и не все даже хотят это слушать. Это абсолютно нормальная реакция.»

- Но надо пытаться донести историческую правду, которая в документах.

«Для меня важны эти документы. В этой книге достаточно мало спекуляций и обсуждений. В основном, документы, документы, документы. По советским документам случилось вот так вот. По финским документам все происходило иначе. Пусть читатель сам разбирается, чему он верит, а чему не верит, что он хочет принять, а что не хочет. Для меня самое главное, что эта история вышла на финском языке, эта печальная история. Во-вторых, что она получила широкую огласку в России, потому что Карельский фронт – это тоже забытый фронт. Почему о советских партизанах никто не писал ничего разоблачительного? Многие даже не знают, что такое было. Третье, соответственно, это то, что сейчас там будет памятник, на месте уничтоженного госпиталя. Проект, который показан в книге, это один из проектов. Для меня важно, что теперь хотя бы все понимают, что там произошло более-менее. Хотя  опять же вопросы остаются. Вопросов остается очень много. Знали? Не знали? Если знали, зачем уничтожили госпиталь? Если не знали, почему они не остановили нападение в последний момент, когда они уже выходили к отделениям госпиталя? Зачем это было сделано? Почему Хонканена не привлекали к ответственности? Потом понятно, почему в 45 году все замолчали, потому что уже новый период начинался в отношениях между Финляндией и Советским Союзом. «Давайте вообще все забудем. Начнем с чистого листа.» Главное, что теперь об этой истории знают.»

- От исторической правды никуда не деться.

«С моей точки зрения, все равно нужно смотреть в будущее. Нужно знать, что это было, потому что если мы сейчас в России и в Финляндии начнем друг другу выдвигать претензии, это уйдет в средние века, и в набеги новгородцев, это бесконечно. Нужно сейчас знать, что такое было и чтобы такое никогда не повторилось. Торговля, культурные связи. Надо дальше смотреть, чтобы всем было лучше жить в нашем регионе.»

Самые свежие: Новости

Главные новости

советуем

Последние новости

Muualla Yle.fi:ssä