Русский акцент

«Русские сезоны» Дорис Лайне

Bahtshisarain suihkulähde 1956, Doris Laine, Klaus Salin
Дорис Лайне и Клаус Салин в балете "Бахчисарайский фонтан" , 1956. Фото: Семейный архив Лайне-Алми

Знаменитая финская балерина Дорис Лайне стажировалась в Советском союзе, танцевала с ведущими солистами Большого и Мариинского театров и дружила с Майей Плисецкой и Михаилом Лавровским.

Дорис Лайне – выдающаяся прима-балерина, легенда финского классического танца, профессор, ранее руководитель Финского национального балета и балетной труппы берлинского театра Komische Oper.

В основе исполнительского стиля балерины – академические основы русской балетной традиции. Лайне обучалась в Москве у выдающихся педагогов Академии балета и ГИТИСа и стала одной из самых влиятельных персон в культурной жизни Финляндии XX века.

Приезд Лайне в СССР и стажировки в Большом и Мариинском театрах совпали с «золотым веком» советского балета. Дорис Лайне репетировала с балетом Большого театра, изучала систему Станиславского; она хорошо знала Плисецкую, Семёнову, Стручкову, танцевала с Кузнецовым и Лапаури, бывала в гостях у Лавровского и Григоровича. Балерина помогла Рудольфу Нурееву, когда он был в эмиграции, о чём решила рассказать лишь сейчас, в интервью журналисту Yle.

Финская Уланова

Как балет пришёл в вашу жизнь?

– Мы жили буквально в двух шагах от оперы. Сейчас это Александровский театр. И я, конечно, с детства я следила за репертуаром театра – опера была всего лишь через полторы улицы от двери моего дома. Я любила смотреть, как зрители собираются на премьеру.

Однажды я услышала, как кто-то рассказывал о прекрасной молодой танцовщице. И подумала: я тоже стану балериной! И вот я взяла и самостоятельно пришла к дверям Александровского театра и постучалась. Пожилая капельдинерша удивленно поинтересовалась, кого я ищу. Я ответила, что хочу танцевать. Она посоветовала прийти на следующий день, когда в театре будет педагог. Занятия в балетной школе уже начались на тот момент. На следующий день я встретила Ирью Коскинен. Она и стала моим педагогом. С ней, в ее постановках, я сделала свои первые сольные партии. Именно она позаботилась о моем развитии как артистки.

Расскажите о ваших первых визитах в СССР.

– Сначала – в Ленинград. Однако еще до этого мы делали «Бахчисарайский фонтан», и у меня была главная роль – Мария. Моим партнером стал солист Мариинского театра – Вячеслав Кузнецов, прекрасный танцовщик. Захаров делал хореографию «Бахчисарайского фонтана». Мы имели очень большой успех, а я получила приглашение вскоре вернуться в Ленинград и Москву.

О вас говорили как о балерине, подобной Улановой, выдающейся артистке…

– Меня, вероятно, сравнивали с Улановой в партии Марии в том же «Бахчисарайском фонтане». Это всегда отмечали работники театрального закулисья. Они ведь смотрят абсолютно все спектакли.

Какое впечатление произвел на вас Советский союз, жизнь в театре и за его пределами?

– Для всех нас не было секретом, что русский балет – на невероятно высоком уровне. К счастью, я была так молода на тот момент, что вообще ничего не боялась. Но вот когда мы вышли на поклоны, зрительный зал Большого театра оказался частично освещен. Я увидела эту публику и впервые по-настоящему осознала – где я. Хорошо, что спектакль был уже завершен, я была так взволнована!

И Москва, и Ленинград – огромные города – уже сами по себе производили на меня впечатление. По мере того, как я лучше узнавала Большой театр, я ближе познакомилась с артистами балета и, в конце концов, балеринами (высшая ступень балетной иерархии –прим.). Ходила в гости к ним. Конечно, их условия жизни заметно отличались от наших. В России артисты очень ценились. Разница между квартирами обычных граждан и тем, что я видела в домах выдающихся артистов, была огромна.

Я подружилась с Раисой Стручковой. Она часто приезжала в Финляндию, её здесь очень полюбили. Она однажды просто пригласила меня к себе пообедать.

Её муж, Александр Лапаури, был также знаменитым танцовщиком. Он танцевал партию Гирея в «Бахчисарайском». Он должен все время носить на руках Марию и это у него прекрасно получалось.

Стручкова была очень приятным, открытым человеком. Совсем не «дива». При том, что див в русском балете всегда было предостаточно, да-да!

В России говорят о двух мощных балетных традициях – московской и петербургской школах. Какой стиль ближе финскому балету и конкретно вам?

– О, это сложный вопрос. Изначально то, что шло от балетной школы, относилось во многом к петербургской традиции, Мариинскому театру. Ведь надо сейчас говорить «Мариинский»? Ранее – «Кировский, он же бывший Мариинский» – (смеется).

Надо сказать, в Большом театре, в Москве, было много балерин, получивших петербургскую школу. Для меня Раиса Стручкова была самой настоящей «москвичкой». Ее танец был как бы ближе к земле. Петербургская школа имеет тесную связь с французским стилем. А в Москве артисты Большого держатся более открыто, они не стремятся соблюсти некую дистанцию со зрительным залом.

Для меня стиль сильно зависел от конкретной роли. Я в свое время побывала в Париже и Лондоне. Однако мой собственный педагог выучилась именно в традиции русского балета. Это и стало отправной точкой для меня. Сейчас сложно сказать, что пришло откуда.

После революции в Финляндию переехали многие танцовщики из России и основали частные школы, преимущественно базирующиеся на петербургской эстетике. Многие потом уехали в Париж или Лондон, побыв в Финляндии 2-3 года. Хельсинки – все-таки, очень маленький город!

«Своя» в Большом театре

Следующий «советский» период в вашем творчестве относится к концу 60-х гг., вы приехали уже во времена Брежнева. Во многом изменилась ли жизнь?

– Я приезжала несколько раз. Мне случалась выступать, в том числе, в Кремлёвском дворце – огромная площадка! Также – в Минске, Киеве, Баку и Одессе. Изменилась ли жизнь? В театре, думаю, перемены заметны меньше всего. Знаете, все эти пожилые дамы не так просто уходят из театра. Люди все те же, а политика – вещь отдельная. Было забавно – я осталась тогда в Москве на целый год.

В Москве вы пошли учиться в Московскую академию хореографии, стажироваться в Большом театре, брать уроки в Российской академии театрального искусства…

Верно, в ГИТИСе!

И я тоже закончила ГИТИС.

– О, надо же!

В то время в Москве, в Большом театре работала легендарная Марина Семенова.

– Она была моим педагогом! А Тамара Никитина была балетмейстером-репетитором. Она занималась со мной в Москве. Никитина приезжала в Финляндию и заботилась обо мне. Она была исключительно хороша, конструктивна, спокойна и профессиональна. Очень приятный человек.

Расскажите о своей «студенческой» жизни в Москве.

– В ГИТИСе у меня были занятия с педагогом и репетитором. Утром – репетиции с артистами Большого театра. Далее – к балетмейстеру. Также занятия режиссурой. Я работала над двумя балетами – «Жизель» (в Финляндии я ранее танцевала в этом балете), в хореографии Лавровского. Это было очень радостным, счастливым моментом. Второй балет – «Спящая красавица», немного сложнее для меня.

Все это было очень интересно. Для каждой исполнительницы партия немного редактируется, подстраивается под нее. Это помогает проявиться индивидуальности артиста.

Я также ходила на занятия характерным танцем. Это было невероятно интересно! У меня даже дома есть огромная книга о характерном танце – в Советском союзе было много республик – и огромное разнообразие народных танцев. Вообще, сама эпоха была невероятно интересной, мне повезло что я оказалась там в это время, а год – это довольно долгое время.

Какие три роли вы считаете своими лучшими?

– «Жизель», в первую очередь потому, что я делала ее с Лавровским. То, чему я научилась, я смогла разделить, передать дальше своим ученикам в Финляндии.

Также у меня был такой балет как «Ундина». Я очень полюбила эту партию, хотя в ней не было особенно высоких технических требований. Первично там было содержание. Кстати, мое имя, Дорис, если посмотреть в античных источниках – это имя дочери морского царя. И я подумала, что эта роль мне подойдет. Я люблю море, это моя стихия. Еще – роль в финском балете «Песси и Иллюзия», созданная под меня. Эта партия позволила мне быть замеченной в очень юном возрасте.

Плисецкая, Григорович, Лавровский…

Шестидесятые годы – это также и эпоха Майи Плисецкой в Большом. Вы встречались с ней в театре?

– Конечно, мы даже делили с ней гримерку. Там были Майя, Раиса Стручкова и я – нас было трое. У меня была там мое собственное место. Ведь я уже приезжала выступать. В Большом театре я стала «своей».

Лавровский, бывало говорил мне: «Дорис, репетируй с нами, ты одна из нас». Я узнала их так хорошо, что практически стала одним из членов этой «семьи». Это было так здорово! Бывая в Москве несколько раз, посещала дома Лавровского, Стручковой, Григоровича.

Невероятно!

– Да, это так! Лавровский был великолепен. Мне он очень нравился. Прекрасный руководитель. Он также приезжал в Финляндию преподавать. Было удивительно даже просто смотреть, как он преподает, что-то объясняет. Даже если, допустим, он показывал роль какого-нибудь принца. В основе русского образования – школа Станиславского.

Репетируя «Бахчисарайский фонтан», мы не просто выучивали движения, мы разбирали – почему тот или иной герой совершает действие. Для чего героиня смотрит так, а не иначе. То есть нужно было как следует анализировать, что делаешь на сцене. Иначе легко попадаешь в некий стереотип. Артист перестает быть самим собой, танцуя без осознавания что и почему он делает. Движение должно принадлежать тебе и только тебе. Это один из важнейших уроков, который я получила в России.

Возможно, это то, что и сделало Стручкову – Стручковой и Плисецкую – Плисецкой…

– Да-да! При том что они были абсолютными противоположностями.

Плисецкая часто приезжала сюда. Позднее она приехала с мужем на концерт (композитором Родионом Щедриным - прим.). Невероятно, каково это было узнать лично этих людей.

Какой Плисецкая была в обычной жизни?

– Мы с ней ходили по магазинам здесь, в Финляндии, Майю особенно интересовала обувь. До спектакля остается еще полтора-два часа, а Майя: «мы еще успеем! Пошли вон туда!» Недалеко от станции был такой большой обувной магазин.

У меня была меховая шапка. Майя захотела точно такую же. А их не было нигде в продаже. Я отвела Майю к портному. Там было много шляп, она померила все. После переговоров с портным, Майя получила то, что хотела – бархатную шапку, отороченную мехом норки. А еще, помню, у нее было пальто от Balmain оранжевого цвета. Еще она носила свою норковую шапку – с этим пальто. И как-то раз приходит в гримерку и говорит «Слушай, все на меня так смотрят!», это когда она шла по Красной площади. Сущностью Майи было привлекать внимание, еще и при ее умении так стильно одеться. Они были такими разными – Плисецкая и Стручкова, разные человеческие типы. В Раисе было что-то «материнское», она всегда стремилась позаботиться, чем-то помочь. Она и ее муж оба были очень приятными людьми, такая счастливая пара. Думаю, Майя тоже, но её супруга я узнала лишь позднее.

***

Нуреев

Уже после того, как интервью было закончено, мы беседовали о недавних премьерах в Финской Национальной опере, Мариинском театре, Большом. Мне показалось важным рассказать ей о том, какие спектакли идут сейчас, в том числе, о премьере балета в постановке Серебренникова и Посохова «Нуреев» в Большом театре – биографический балет о жизни легендарного танцовщика. Дорис тут же сказала, что знала Нуреева лично…

Пару дней спустя Дорис написала мне следующее:

«Впервые я встретила Рудольфа Нуреева во время своей поездки в Ленинград. Нас представил друг другу танцовщик Лео Ахонен, который тогда учился в академии Вагановой. Нуреев сказал, что с удовольствием приехал бы на гастроли в Финляндию и спросил, могу ли я помочь ему получить приглашение. Лео Ахонен рассказал, что Нуреев собирается эмигрировать на запад. Я не могла помочь ему в этом, ведь я знала о том, что это навредило бы хорошим отношениям Финской национальной оперы и Мариинского театра.

Позднее, в Лондоне, Марго Фонтейн, которая тогда много танцевала с Нуреевым, пригласила меня к себе пообедать и передала мне просьбу Рудольфа взять с собой одно письмо в Москву, когда поеду выступать в Большом театре. Письмо было адресовано матери Нуреева. Если я отправлю письмо по почте, находясь в Москве, она точно получит его. И в этот раз я согласилась, поняв, что это очень важно для него».

Последние новости

Muualla Yle.fi:ssä