Новости

Узник кожаной башни, или Короткая жизнь и трагическая смерть первого финского романиста

Aleksis kiven -patsas Helsingissä.
Памятник Алексису Киви Фото: Seppo Sarkkinen / Yle

В День финской литературы, который отмечается 10 октября, в день рождения писателя Алексиса Киви, мы публикуем историю создания первого романа на финском языке, которая легла также в основу новой биографии писателя.

Вокруг фигуры Алексиса Киви, создавшего первый в истории страны роман на финском языке, вот уже третье столетие ведутся споры. Известный историк и популяризатор науки Теему Кескисарья выпустил книгу под названием «Башня из сапожной кожи. История жизни Алексиса Киви», в которой развенчивает популярный миф о том, что Киви всю жизнь страдал и отшельничал, живя на подачки сильных мира сего, а также приводит шокирующие факты о последних днях жизни великого финского писателя.

Saapasnahkatorni – Aleksis Kiven elämänkertomus – так озаглавил свою книгу историк Теему Кескисарья, известный не только как исследователь, но и как талантливый автор нескольких бестселлеров, рассказывающих о самых захватывающих страницах и знаменитых фигурах финской истории. В этот раз Кескисарья опубликовал биографию Алексиса Киви, создателя первого в истории страны романа на финском литературном языке. Несмотря на то, что Киви и его тексты являются одной из наиболее хорошо изученных тем финского литературоведения, Кескисарья удалось собрать из архивных материалов и уже известных фактов образ совершенно иного Киви, нежели знаком каждому финну еще со страниц школьных учебников.

Но начнем по порядку. Во-первых, стоит обратить внимание на название, которое Кескисарья выбрал для своего опуса. «Башня из сапожной кожи» - это мощный и яркий образ из романа Киви «Семеро братьев», который является в видении одному из главных героев, Симеону. Этот персонаж, пожалуй, больше других братьев напоминает самого Киви - Симеон обладает крайне впечатлительной психикой, является болезненно религиозным и страдает от запоев – точь-в-точь как сам автор. В один прекрасный день Симеон допивается до белой горячки и в его видениях Сатана уносит его на край земли – в башню из сапожной кожи, откуда показывает ему страшные и удивительные картины.

Удивительная картина разворачивается также перед глазами современного читателя, который благодаря Кескисарья знакомится с совершенно новым Киви. Если раньше, говоря о писателе, исследователи подчеркивали в основном его склонность к отшельничеству и психическим расстройствам, то Кескисарья рисует новую картину. Киви, по его словам, вовсе не был тем унылым, меланхоличным пьяницей, каким его представляет большинство. Справедливо напоминая о том, что будущее светило финской литературы окружали не только верные друзья, но меценаты, готовые его содержать, автор рассуждает о том, что только человек с яркой харизмой и обаянием может обзавестись в жизни покровителями, благодаря которым ему ни дня в жизни не пришлось работать. Кескисарья говорит о писателе без предрассудков, но с уважением: при жизни Киви целый сонм мужчин и женщин наперебой предлагали нищему сыну портного из Нурмиярви кров, стол и деньги, а после его смерти еще и рассчитывались с его долгами. Это говорит о том, что Киви был неординарной и притягательной личностью, который мог увлечь окружающих своими идеями, а вовсе не отшельником-мизантропом, которым его до сих пор принято было считать.

Прямая кишка поэтики

Что в итоге за свою недолгую жизнь, закончившуюся в 38 лет, успел сделать Алексис Стенвалл, позже в угоду национал-романтическим веяниям сменивший шведскую фамилию на финскую?

Как известно, Алексис Киви стал автором романа «Семеро братьев», который рассказывает о жизни семерых крестьянских братьев в усадьбе Юкола. Черновое название романа звучало как «Семеро мужчин», возможно, потому, что изначально герои не приходились друг другу родственниками. В итоге, как пишет Кескисарья, пришлось прибегнуть к варианту с братским родством, поскольку иначе объяснить проживание под одной крышей семерых дюжих ребят было бы проблематично. Возможно, что на итоговое название также повлиял случай с финским судном Sju Bröder («Семеро братьев» - шведск.), которое разбилось у берегов Маврикия – эта новость была у всех на слуху аккурат в тот период, когда Стенвалл-Киви заканчивал старшие классы.

Несмотря на то, что позже роман стал, что называется, культовым, вошел в учебную программу, изучался и превозносился сотнями литературоведов, а театральные и кино-постановки по нему выходили каждое десятилетие, первоначально текст ожидал ледяной прием. Цитировать разгромные рецензии, которые публиковали два особенно рьяных критика Киви, даже сейчас как-то стыдно: большая часть гневных текстов совершенно непечатные. Довольно упомянуть, что профессор Август Алквист заявил, что даже чернила краснеют от стыда перед похабностью написанного автором текста. Еще дальше, однако, зашел политик-фенноман с напыщенным именем Агатон Меурман. Он назвал роман Киви «прямой кишкой поэтики» (poetiikan peräsuoli) и заявил, что во всем мире не найдется героя столь упорного и терпеливого, чтобы продраться через писанину Киви.

Безжалостный онанист

Неудивительно, что после таких отзывов Киви, и до того завидным душевным здоровьем не отличавшийся, совсем сдал. Свое дело сделала и его любовь к выпивке. К тому же автор был недоволен гонораром в 700 марок, который Общество финской литературы заплатило ему за публикацию опуса, вышедшего в виде четырех толстых брошюр. Кескисарья, однако, напоминает, что в то время это были относительно большие деньги – рабочий на железнодорожных путях получал в 19-м веке 80 пенни в день.

В 1871 году, всего через год после публикации романа, Киви вынуждены были определить в лечебницу для душевнобольных – этому предшествовала череда попоек и безумных выходок. Счет за пребывание в лечебнице – 35 финских марок – заплатил из своего кармана председатель Общества финской литературы, близкий друг Киви писатель Й. Снелльман.

До этого Киви жил в поместье меценатки Шарлотты Лённквист в Сиунтио, однако его состояние ухудшилось настолько, что оставлять его без врачебного ухода было нельзя. Это было начало конца – Киви так никогда и не оправился от последствий, которые нанесла ему жестокая и несправедливая критика современников.

В больнице Киви лечили от душевной болезни преимущественно морфином, хинином и лекарствами от запоров. Писатель быстро утратил способность к связной речи. Историки до сих пор спорят, чем именно страдал Киви: предполагалось, помимо психического расстройства, он мог страдать от последствий боррелиоза, венерических заболеваний или же раннего Альцгеймера.

Вначале еще была надежда на то, что к писателю вернется разум, об этом говорит и то, что его поместили в больницу, расположенную в Лапинлахти. Безнадежных сразу же отправляли в Сейли – расположенное на острове в архипелаге Турку закрытое заведение для особо опасных, неизлечимых и прокаженных.

Лечил писателя врач по имени Андерс Саелан, который в своих записках характеризовал пациента как самовлюбленного и не терпящего критики. В медицинскую карту попала еще одна странная запись, а именно – указание на то, что пациент является «безжалостным онанистом» - varit stark onanist. Также, согласно записям врача, пациент, утративший способность внятно изъясняться, время от времени выкрикивал странную фразу: concordia – satan! В текстах Киви встречается проститутка по имени Конкордия, и Саелан закономерно предположил, что писатель на смертном одре винит источник всех своих несчастий, заразивший его венерическими заболеваниями. Ответ, однако, стоит искать не в любовных похождениях писателя, а в полученном им классическом образовании. Латинская фраза Concordia res parvae crescunt, discordia maximae dilabuntur, что в переводе означает «Согласием малые государства укрепляются, от разногласия величайшие распадаются» наверняка была знакома хорошо образованному Киви. Фраза хорошо обрисовывает ситуацию, в которой оказался финский народ, расколотый надвое языковыми спорами и превратившийся благодаря фенномании в армию Тупоголовых и Остроголовых, пишет Кескисарья.

«Я живу, живу!»

Будущий великий финский писатель как безнадежный был выставлен из психической лечебницы и оказался на попечении своего сердобольного старшего брата по имени Албертти. Не прошло и года, как Киви скончался. Последними его словами стал выкрик: «Я живу, живу!»

Несмотря на то, что умирал Киви в безвестности, его хоронили как героя. На похоронах присутствовал весь литературный свет финской столицы.

Примечательно, что самый злостный критик писателя, Агатон Меурман, даже после смерти Киви публиковавший пасквили о «полоумном пьянице», после того, как тексты покойного получили признание, быстро «вывернул куртку наизнанку», как говорят финны, и начал прославлять безвременно покинувшего этот мир поэта.

Киви, по словам многих исследователей, является одной из самых значимых фигур в финской истории, с которой начался путь страны к самосознанию и независимости. По словам Теему Кескисарья, Киви не стал бы легендой, будь его жизнь – и смерть – более спокойными.

Источники:

Saapasnahkatorni – Aleksis Kiven elämänkertomus, T. Keskisarja, Siltala 2018

Itserakas onanisti: Aleksis Kivi muuttui viimeisinä mielisairaina vuosinaan lähes mykäksi – lääkärin mukaan kansalliskirjailija oli armoton itsetyydyttäjä. MTV 6.10.2018

Последние новости

Muualla Yle.fi:ssä